В России вновь произошло повышение тарифов на коммунальные услуги, которое стало уже вторым за текущий год. В начале января тарифы увеличились на 1,7%, а сейчас ожидается основная индексация, которая варьируется от 8 до 22% в зависимости от региона. Особенно сильно это подорожание затронет Ставропольский край (22%), Дагестан (19,7%) и Тамбовскую область (17,5%). Наименее ощутимо рост коснется Хакасии и Чукотки, где он составит 8%. В крупных городах, таких как Москва и Санкт-Петербург, тарифы увеличатся примерно на 15%.
Основной причиной повышения тарифов указана необходимость модернизации устаревших сетей. Инфраструктура нуждается в обновлении, трубы часто ломаются, а аварии зимой стали обыденным явлением. Местные коммунальные службы даже считают текущее повышение тарифов недостаточным. Глава Ассоциации «Совет ЖКХ» Марк Геллер отмечает, что тарифы отстают от уровня инфляции на 40%.
Тем не менее, эксперты, включая политиков, поднимают важные вопросы. Депутат Госдумы Михаил Делягин утверждает, что формирование тарифов основывается на искаженных макроэкономических данных - официальная инфляция занижена, а уровень жизни завышен.
Что на самом деле происходит с тарифами на коммунальные услуги в России, разбирается MSK1.RU с участием депутата Госдумы Светланы Разворотневой и председателя Жилищного союза, члена комитета ЖКХ Торгово-промышленной палаты РФ Константина Крохина.
Эксперт Светлана Разворотнева обращает внимание на неравномерный рост тарифов по регионам. «Тарифы продолжают оставаться привязанными к инфляции. В соответствии с прогнозом социально-экономического развития до 2030 года темпы роста тарифов должны снижаться. На следующий год они должны составить 8%, а к 2030 году прийти к 4%», - говорит она. Однако разброс по регионам определяется не только федеральными прогнозами, но и состоянием коммунальной инфраструктуры. Например, в Северном Кавказе долгие годы тарифы оставались крайне низкими, но при этом инфраструктура была в плачевном состоянии. Это приводит к постоянным перебоям с подачей электроэнергии и отсутствию очистных сооружений.
Крохин также отмечает, что инвестиционные программы, защищающие регионы, оказывают влияние на размер тарифов в каждом конкретном регионе. Новый губернатор Тамбовской области, к примеру, выявил необходимость серьезных инвестиций, что и стало причиной высокого тарифа на будущий год.
Вопрос о привязке тарифов к стоимости энергоносителей также не остается без внимания. «Цены на энергоносители растут быстрее, чем тарифы на ЖКХ. Если исключить из тарифа ЖКХ стоимость газа и электроэнергии, то останется всего 4%, что ниже уровня инфляции», - комментирует Разворотнева. В этом году также наблюдается значительное повышение цен на электроэнергию и газ.
Разворотнева также подчеркивает, что процесс формирования тарифов требует серьезной корректировки, так как одномоментное повышение вызывает социальное напряжение и может стать триггером для инфляции.
Крохин добавляет, что хотя декларируется методика тарифообразования, на практике действуют и другие механизмы. «У кого лоббисты сильнее, тому больше дали. Например, по воде лоббисты слабые, им не дали, а энергетики имеют более мощное представительство», - говорит он. Кроме того, инвестиционная составляющая тарифов остается неопределенной, и никто не подтверждает эффективность реализации этих программ. В результате население зачастую оплачивает неэффективность коммунальных предприятий.
«Тарифы действительно формируются на основе искаженных данных», - соглашается Крохин с мнением Делягина о наличии двух экономик - реальной и витринной, где данные подгоняются под определенные цели. Важно понимать, что коммунальные тарифы воспринимаются как налог, что позволяет властям избегать сложных процедур изменения налогового законодательства.
По данным Минстроя, собираемость коммунальных платежей составляет 104-105%, что делает этот инструмент повышения тарифов особенно привлекательным для властей. Это позволяет им не только повышать тарифы, но и гарантировать стабильность собираемости, что в свою очередь вызывает недовольство среди граждан.